Не проси груш у тополя

17 января 2013 Не проси груш у тополя

– У него будут такие же густые и длинные ресницы, как у тебя, – говорит жена.

– Но чтобы синеглазый был, как ты! – продолжает муж. – И вообще, пусть будет девочка, Аленка.

– Ты хочешь девочку? – удивляется жена. – Ну, так и быть. Пусть будет девочка. Но чтоб с твоим волевым характером!

– И с твоим нежным голосом, – завершает картину муж. Это в случае семейной идиллии.

 А бывает и по-другому. Женщина, оставшись одна и все же решившись иметь ребенка, сквозь злые слезы обращается к своему будущему сыну:

– Ничего, проживем! Он еще пожалеет! Он придет, будет умолять о прощении, а ты закроешь перед ним дверь!.. Или нет, не так... Мы идем по улице, ты держишь меня под руку, а я еле достаю тебе до плеча. А он идет навстречу: старый, никому не нужный, ободранный... Видит меня и спрашивает: «Кто это?» А я говорю: «Сын». – «Наш сын?» – «Нет, мой сын!» И мы проходим, не оглянувшись...

Почему-то в этих мстительных картинах обязательно фигурирует сын. И обязательно, не успев родиться, уже юноша. И обязательно высокий и широкоплечий. Этакий рыцарь Ланцелот или – если быть в духе времени – Арнольд.

Но наступает долгожданный день, и рождается... девочка. Да еще некрасивая, да еще с астматическими приступами. И с очень тяжелым характером. И воздушный замок с множеством бойниц рушится в одночасье. А неожиданная девочка так никогда и не поймет, почему она вместо любви вызывает у своей матери смесь жалости и раздражения.

Ребенок растет, и раздражение растет. Казалось бы, в чем дело? Ведь заботишься о нем – и вроде бы привыкаешь, привязываешься... Это с одной стороны. А с другой, он растет, и картина становится все более отчетливой. Картина рокового несовпадения реальности и той, давней мечты... И начинается работа по переделке. Ну, пол еще ладно, тут ничего не попишешь. Цвет глаз тоже не поменять. Но уж тогда пусть будет балериной! Меня в свое время не приняли, сказали: «Ноги коротковаты!» А она должна!

Интересная подробность: сокрушаясь, что дочь не унаследовала нужного цвета глаз, мать не замечает, что дочь как раз унаследовала малопригодные для балета коротковатые ноги. Что же касается лепки характера, это и вовсе не принято подвергать сомнению. Ребенок – воск, глина, чистый лист и что там еще полагается говорить в подобных случаях... Однако «воск» и «глина» оказываются вовсе не такими послушными! И упорное «сопротивление материала» окончательно выводит из себя.

Вот тут и произносится сакраментальная фраза: – Он (или она) не оправдал моих надежд!

И это не просто горестное признание. Это приговор, который обжалованию не подлежит. А раз так, раз не оправдал надежд, значит, все дозволено! Можно попрекать ребенка своей загубленной жизнью. Можно все время ставить в пример мальчика из соседней квартиры или более «удавшегося» младшего брата. Можно в присутствии ребенка жаловаться на него подругам или даже таскать его по врачам и экстрасенсам. «Доктор, сделайте что-нибудь! Он какой-то не такой... Слишком тихий (или слишком назойливый), слишком вертлявый (слишком медлительный) и т. д.» А за словами «какой-то не такой» скрывается застарелая претензия: не такой, как я хочу! Я, творец собственного ребенка! ...

– Но, во-первых, стоит ли отнимать роль творца у Творца? А во-вторых, даже если вы, будучи атеистом, считаете творцом себя и только себя, то почему вы предъявляете претензии к своему творению? Разве оно виновато в промахах «демиурга»?

Конечно, бывает, что художник в ярости уродует неудавшуюся картину, но он просто вымещает на ней зло за свою неудачу. Если же вернуться к Творцу, то он, создав зайца, не заставил его охотиться на волка. Да и мы, кстати, не ждем этого от длинноухого трусишки. Прежде чем перекраивать детский характер, давайте посмотрим на исходный материал. Ведь если мы возьмемся, например, перешивать брюки, то нам из узких уже никак не выкроить брюки клеш.

У каждого человека есть свои ресурсы, возможности, и они не безграничны. Их сочетание, их соотношение во многом уже определено с самого начала, с первых месяцев жизни ребенка. И задача родителей как можно скорее определить главные, доминантные черты характера своих детей. Это, конечно, не значит, что воспитание не имеет смысла. Безусловно, в ребенке можно что-то развить, а что-то сгладить, облагородить, сделать менее заметным. Только – «не проси груш у тополя», как гласит испанская пословица. Ведь проси-не проси – груш все равно не дождешься, а силы, потраченные на бессмысленные притязания, лучше бы употребить на другое. Тополь может вырасти чахлым и кривым, а позаботишься о нем умело – станет стройным красивым деревом. Так и человек. Озорник, сколько его ни ругай и ни наказывай, все равно не превратится в паиньку. Но от вас зависит, вырастет ли он хулиганом, а то и уголовником, или станет предприимчивым организатором нового дела, а на досуге – душой компании. Застенчивый же человек душой компании, как ни старайся, все равно не будет, но опять же от вас зависит, вырастет он букой и мизантропом или все-таки научится общаться с людьми, и никто про него не скажет: «Пыльным мешком стукнутый». Застенчивость (недостаток) уже будет восприниматься как скромность (достоинство).

Можно сказать, что правильное воспитание – это повышение уровня данной личности. Мы называем это психоэлевацией, возвышением души («еlеvare»– по-латыни «подниматься», «восходить»). Работая с детьми, помогая им справляться с разными психологическими трудностями, мы никогда не стремимся искоренить недостаток. И даже считаем это опасным!

Сколько уже понаписано о природных катастрофах, к которым приводит самое, на первый взгляд, незначительное нарушение экологии! Малую букашку извели – целый лес погубили. Что же тогда говорить о человеке, самом сложном, самом утонченном Бажьем творении?! Не искоренять нужно, а корректировать, преображать и, в конечном итоге, обращать недостаток в достоинство! И тогда упрямец станет упорным, выскочка – лидером, а жадный – бережливым.

– Вашими бы устами да мед пить, – скажут родители. – Все это замечательно. Но как?

Мы постараемся постепенно ответить на этот вопрос. Естественно, это будет наш личный взгляд на проблемы воспитания. Правда, опыт общения с родителями трудных детей (от 4 до 13 лет) дает нам основание думать, что наш взгляд не безоснователен. Беседы с родителями мы, как правило, начинаем с разговора о природной конституции ребенка. Еще раз повторяем, что ее надо постараться осознать, даже если такое осознание не принесет вам особой радости. И очень может быть, что уже одно это снимет основные трудности, возникающие у вас при общении с ребенком.

Однажды к нам пришел хрупкий, большеглазый мальчик, похожий на короля Матиуша, героя сказки Корчака, или на юного аристократа с полотен английских художников XIX века. Он был неуверен в себе, многого боялся и даже в свои 12 лет ни на минуту не оставался дома один. Мама, обратившаяся к нам с жалобами на его странности, уже одним своим видом резко с ним контрастировала. Большая, шумная, бойкая, она неустанно твердила, что не понимает, откуда у нее такой ребенок, ведь его погибший в авиакатастрофе отец был смельчак, герой, летчик-испытатель. Рано овдовев, эта женщина только и утешала себя тем, что мальчик повторит своего отца. А он не повторил ни внешне, ни внутренне, так что любовь к сыну боролась в ее душе с возмущением и даже легким презрением к этому немужественному характеру. Долго и разными способами мы старались дать ей понять, что Толя – такой, какой он есть – тоже достоин уважения и даже гордости. К счастью, в конце концов, нам это удалось. А мальчик именно тогда, когда от него перестали ждать непосильного для него суперменства, преодолел свои страхи. И теперь не только остается дома один, но и ходит с ребятами в сложные походы с ночевками, о чем мама, конечно, даже мечтать не могла.

Возмужавший, переросший свою рослую маму Толя пришел недавно к нам рассказать о своих успехах (он теперь на главных ролях в школьном театре). Когда мальчик вышел за дверь, мама сказала: «Представьте себе – он теперь вылитый отец!»

Но бывают случаи, когда чуждость ребенка вызывает такую неприязнь, что в эту чуждость даже вникать не хочется. У нас принято много говорить о слепой материнской любви и совсем не принято – о неприязни. Вернее, принято, но, скорее, в криминальном, а не в психологическом аспекте. Перед мысленным взором сразу предстает злодейка, которую с позором лишают родительских прав. Однако в жизни это встречается гораздо чаще и далеко не всегда сопряжено со злодейством. Бывают случаи психологической несовместимости. Бывает, что ребенок – «копия отца», а отец бросил. А бывает, ребенок помешал личному счастью. Да мало ли что в жизни бывает?!

И как правило, родители (особенно мать) стесняются даже себе сказать правду. Или говорят, но с каким-то истерическим отчаянием: «Да, не люблю, но ничего не могу с собой поделать!» И в доказательство приводят поговорку: «Насильно мил не будешь». Не любить своего ребенка – большая беда. Не побороться со своей нелюбовью – огромная, страшная вина. Встает все тот же вопрос: что делать? Не зная людей, не зная обстоятельств, заочно советовать что-то конкретное довольно трудно. И все-таки...

Мы в своей работе постоянно используем разнообразные драматические приемы, в том числе театральные этюды. Родителям, которые никак не могут полюбить своих детей, можно посоветовать мысленно проиграть такой этюд. Нет-нет, не бойтесь, это не требует выдающихся актерских способностей! Представьте себе, что вы – ребенок. И не абстрактный, а вполне конкретный. Ваш собственный. И вас не любит мама (или папа, или оба). А родители для вас – весь мир, ибо весь мир маленького ребенка замыкается на родителях. И этот мир оказался перевернут. Все в нем не так! Ударившись, вы вместо утешения слышите насмешку. Вам страшно, вы плачете, а вас обзывают трусом. Вы вбегаете в комнату, чтобы поделиться радостью – и наталкиваетесь на раздраженное: «Отстань, уйди! Ты что, не видишь? Я с тетей Леной разговариваю!» И в этом перевернутом мире вы в конце концов тоже становитесь «мальчиком наоборот»: не вовремя смеетесь, не к месту кривляетесь, пристаете ко взрослым именно тогда, когда их надо оставить в покое... Хорошо еще, если у вас от природы веселый характер. Тогда вы думаете: «Надо же, все меня любят, только мама не любит!» А если характер меланхоличный? В таком случае вас буквально изводит, ржавчиной разъедает мысль: «Никто меня не любит, даже мама!» И вы себя такого тоже не любите! И изводите этой нелюбовью.

Проиграйте, хотя бы мысленно, несколько конкретных ситуаций. Только не забудьте, что вы в роли ребенка. А ложась спать, повторяйте: «Я – Миша (Коля, Света). Я совсем один. Все меня обижают. Я никому не нужен, со мной можно сделать все, что угодно, потому что меня никто не любит». И вообще, почаще думайте о том, что детей – всех, даже самых благополучных и самых любимых! – очень жалко. Жалко потому, что неизвестно, какая им уготована судьба. И потому, что они когда-нибудь умрут. И потому что им, скорее всего, долго-долго придется жить без вас.

Медведева И. Я., Шишова Т. Л.

www.portal-slovo.ru

 

Наши друзья